12 страница. обратило на себя внимание Иоанна.

обратило на себя внимание Иоанна.

По Владимирской дороге тащились двое слепых, один средних лет, другой

старик, с седою кудрявою головой и длинною бородой. На них были белые,

изношенные рубахи, а на полотенцах, перекинутых через плечи крест-накрест,

висели с одной стороны мешок для сбирания милостыни, а с другой - изодранный

кафтан, скинутый по случаю жары. Остальные пожитки, как-то: гусли, балалайки

и торбу с хлебом, - они взвалили на дюжего молодого парня, служившего им

вожатым. Сначала тот из слепых, который был помоложе, держался за плечо

вожатого, а сам тащил за собою старика. Только молодой парень, видно,

зазевался на охоту и забыл про товарищей. Слепые отстали от зрячего. Держась

один 12 страница. обратило на себя внимание Иоанна. за другого, они щупали землю высокими палками и часто спотыкались.

Глядя на них, Иван Васильевич не мог удержаться от смеха. Он подъехал к ним

ближе. В это время передний слепой оступился, упал в лужу и потянул за собою

товарища. Оба встали, покрытые грязью, отплевываясь и браня вожатого,

который смотрел разиня рот на блестящих опричников. Царь громко смеялся.

- Кто вы, молодцы? - спросил он. - Откуда и куда идете?

- Проваливай! - отвечал младший слепой, не снимая шапки, - много будешь

знать, скоро состаришься.

- Дурень! - закричал один опричник, - аль не видишь, кто перед тобой!

- Сам ты дурень! - отвечал слепой, выкатив на опричника белки свои. -

Где мне видеть, коли глаз 12 страница. обратило на себя внимание Иоанна. нетути. Вот ты - дело другое; у тебя без двух

четыре, так видишь ты и дале и шире; скажи, кто передо мной, так буду знать!

Царь приказал молчать опричнику и ласково повторил вопрос свой.

- Мы люди веселые, - отвечал слепой, - исходили деревни и села, идем из

Мурома в Слободу, бить баклуши, добрых людей тешить, кого на лошадь

подсадить, кого спешить.

- Вот как! - сказал царь, которому нравились ответы слепого, - так вы

муромцы, калашники, вертячие бобы! А есть еще у вас богатыри в Муроме?

- Как не быть! - отвечал слепой, не запинаясь. - Этот товар не

переводится; есть у нас дядя Михей: сам себя за волосы на вершок 12 страница. обратило на себя внимание Иоанна. от земли

подымает; есть тетка Ульяна: одна ходит на таракана.

Все опричники засмеялись. Царю давно уже не было так весело.

"Вот и вправду веселые люди, - подумал он, - видно, что не здешние.

Надоели мне уже мои сказочники. Все одно и то же наладили. Да уж и скоморохи

мне наскучили. С тех пор как пошутил я с одним неосторожно, стали все меня

опасаться; смешного слова не добьешься; точно будто моя вина, что у того

дурака душа не крепко в теле сидела!"

- Слушай, молодец: что, сказки сказывать умеешь?

- Какова сказка, - отвечал слепой, - и кому сказывать. Вот мы ономнясь

рассказали старицкому воеводе сказку про козу косматую, да на свою шею 12 страница. обратило на себя внимание Иоанна.:

коза-то, вишь, вышла сама воеводша, так он нас со двора и велел согнать,

накостылявши затылок. Вперед не расскажем.

Трудно описать хохот, который раздался между опричниками. Старицкий

воевода был в немилости у царя. Насмешка слепого пришлась как нельзя более

кстати.

- Слушайте, человеки, - сказал царь, - ступайте в Слободу, прямо во

дворец, там ждите моего приезда, царь-де вас прислал. Да чтоб вас накормили



и напоили, а приеду домой, послушаю ваших сказок!

При слове "царь" слепые оробели.

- Батюшка государь! - сказали они, упав на колени. - Не взыщи за нашу

грубую, мужицкую речь! Не вели нам головы сечь, по неведенью согрешили!

Царь усмехнулся испугу слепых 12 страница. обратило на себя внимание Иоанна. и поехал опять в поле продолжать охоту, а

слепые с вожатым побрели по направлению Слободы.

Пока толпа опричников могла их видеть, они держались один за другого и

беспрестанно спотыкались, но, лишь только поворот дороги скрыл их из виду,

младший слепой остановился, оглянулся во все стороны и сказал товарищу:

- А что, дядя Коршун, устал небось спотыкаться? Ведь пока дело-то

недурно идет; что-то будет дале? Да чего ты так брови-то понасупил, дядя?

Аль жаль тебе, что дело затеяли?

- Не то, - отвечал старый разбойник, - уж взялся идти, небось

оглядываться не стану; да только вот сам не знаю, что со мной сталось; так

тяжело на 12 страница. обратило на себя внимание Иоанна. сердце, как отродясь еще не бывало, и о чем ни задумаю, все опять

то же да то же на ум лезет!

- А что тебе лезет на ум?

- Слушай, атаман. Вот уж двадцать лет минуло с той поры, как тоска ко

мне прикачнулась, привалилася, а никто, ни на Волге, ни на Москве, про то не

знает; никому я ни слова не вымолвил; схоронил тоску в душе своей, да и ношу

двадцать лет, словно жернов на шее. Пытался было раз говеть в великий пост,

хотел попу все на духу рассказать, да молиться не смог - и говеть бросил. А

вот теперь опять оно меня и душит и давит; кажется, вот 12 страница. обратило на себя внимание Иоанна. как вымолвлю, так

будет легче. Тебе-то сказать и не так тяжело, как попу: ты ведь и сам такой

же, как я.

Глубокая грусть изображалась на лице Коршуна. Перстень слушал и молчал.

Оба разбойника сели на краю дороги.

- Митька, - сказал Перстень вожатому, - садись-ка поодаль да гляди в

оба; коли кого дозришь, махни нам; да смотри не забудь: ты глух и нем; слова

не вырони!

- Добро, - сказал Митька, - нябось ня выроню!

- Типун тебе на язык, дурень этакий, нишкни! И с нами не говори.

Привыкай молчать; не то как раз при ком-нибудь языком брякнешь, тогда и нас

и тебя поминай как звали 12 страница. обратило на себя внимание Иоанна.!

Митька отошел шагов на сто и лег на брюхо, уперев локти в землю, а

подбородок в руки.

- Ведь добрый парень, - сказал Перстень, глядя ему вслед, - а глуп,

хоть кол на голове теши. Пусти его только, разом проврется! Да нечего

делать, лучше его нет; он, по крайней мере, не выдаст; постоит и за себя и

за нас, коли, не дай бог, нам круто придется. Ну что, дядя, теперь никто нас

не услышит: говори, какая у тебя кручина? Эх, не вовремя она тебя навестила!

Старый разбойник опустил кудрявую голову и провел ладонью по лбу.

Хотелось ему говорить, да начать было трудно.

- Вишь, атаман, - сказал он, - довольно 12 страница. обратило на себя внимание Иоанна. я людей перегубил на своем

веку, что и говорить! Смолоду полюбилась красная рубашка! Бывало, купец ли

заартачится, баба ли запищит, хвачу ножом в бок - и конец. Даже и теперь,

коли б случилось кого отправить - рука не дрогнет! Да что тут! не тебя

уверять стать; я чай, и ты довольно народу на тот свет спровадил; не в

диковинку тебе, так ли?

- Ну, что ж с того? - отвечал Перстень с приметным неудовольствием.

- Да то, что ни ты, ни я, мы не бабы, не красные девицы; много у нас

крови на душе; а ты мне вот что скажи, атаман: приходилось ли тебе так, что

как вспомнишь о каком 12 страница. обратило на себя внимание Иоанна.-нибудь своем деле, так тебя словно клещами за сердце

схватит, и холодом и жаром обдаст с ног до головы, а потом гложет, гложет,

так что хоть бы на свет не родиться?

- Полно, дядя, о чем спрашивать вздумал, не такое теперь время.

- Вот, - продолжал Коршун, - я много уж и позабыл дел своих, одного не

могу забыть. Тому будет полсорока годов{180}, жили мы на Волге, ходили на

девяти стругах; атаманом был у нас Данило Кот; о тебе еще и помину не было,

меня уже знали в шайке и тогда уже величали Коршуном. Разбивали мы и суда

богатые, и пристани грабили, а что, бывало, добудем, то 12 страница. обратило на себя внимание Иоанна. всегда поровну

делим, и никакого спору Данило Кот не терпел. Кажется, чего бы лучше? Житье

привольное, всегда сыты, одеты. Бывало, как нарядимся в цветные кафтаны, как

заломим шапки, да ударим в весла, да затянем удалую, так в деревнях и

городах народ на берег и валит, на молодцов посмотреть, на соколов ясных

полюбоваться! А мы себе гребем да поем, во всю глотку заливаемся, из пищалей

на ветер постреливаем, красным девкам подмигиваем. А иной раз, как посядем с

копьями да с рогатинами, так струги наши словно лесом поросли! Хорошо было

житье, да подбил меня бес проклятый. Думаю себе раз: что ж? я ведь больше

других работаю, а корысть идет мне со 12 страница. обратило на себя внимание Иоанна. всеми ровная. И положил себе на мысль:

пойти одному на промысел, зашибить добычи, да не отдавать в артель, а взять

на себя одного. Оделся нищим, почитай как теперь повесил на шею торбу,

всунул засапожник за онучу, да и побрел себе по дороге к посаду, не проедет

ли кто? Жду себе, жду: ни обозу, ни купца, никого не видать. Разобрала меня

досада. Добро ж, говорю, не дает бог корысти, так теперь кто б ни прошел,

будь он хоть отец родной, дочиста оберу! Только лишь подумал, идет по дороге

баба убогая, несет что-то в лукошке, лукошко холстом обернуто. Лишь только

поравнялась она 12 страница. обратило на себя внимание Иоанна. со мной, я выскочил из-за куста. Стой, говорю, баба! Давай

лукошко! Она мне в ноги: что хошь бери, а лукошко не тронь! Эге, думаю я,

так у тебя, видно, казна там спрятана, да и ухватился рукой за лукошко. А

баба голосить, ругать меня, кусать за руку. Я уж был больно сердит, что день

даром пропал, а тут осерчал еще пуще. Бес толкнул меня под бок, я вытащил

засапожник, да и всадил бабе в горло. Как только свалилась она, страх меня

взял. Ударился было бежать, да одумался и воротился за лукошком. Думаю себе:

уж убил бабу, так пусть же не даром! Взял лукошко, не раскрывая, да и

пустился 12 страница. обратило на себя внимание Иоанна. лесом. Отошел не более как на песий брех, ноги стали подкашиваться,

думаю себе: сяду, отдохну да посмотрю, много ли казны добыл? Развернул

лукошко, гляжу: ан там лежит малый ребенок, чуть живой и еле дышит. "Ах ты,

бесенок! - подумал я. - Так вот зачем баба не хотела лукошко отдавать! Так

из-за тебя, проклятого, я грех на душу взял!"

Коршун хотел было продолжать, да замолчал и задумался.

- Что ж ты с ребенком сделал? - спросил Перстень.

- Что ж его было, нянчить, что ли? Что сделал? Вестимо что!

Старик опять замолчал.

- Атаман, - сказал он вдруг, - как подумаю об этом, так сердце и

защемит. Вот особливо сегодня 12 страница. обратило на себя внимание Иоанна., как нарядился нищим, то так живо все

припоминаю, как будто вчера было. Да не только то время, а не знаю, с чего

стало мне вдруг памятно и такое, о чем я давно уж не думал. Говорят, оно не

к добру, когда ни с того ни с другого станешь вдруг вспоминать, что уж из

памяти вышиб!..

Старик тяжело вздохнул.

Оба разбойника молчали. Вдруг свистнули над ними крылья, - и бурый

коршун упал кувырком к ногам старика. В то же время кречет Адраган плавно

нырнул в воздухе и пронесся мимо, не удостоив спуститься на свою жертву.

Митька махнул рукою. Вдали показались сокольники.

- Дядя! - сказал поспешно Перстень 12 страница. обратило на себя внимание Иоанна., - забудь прошлое; мы ведь теперь не

разбойники, а слепые сказочники. Вон скачут царские люди, тотчас будут

здесь. Живо, дядя, приосанься, закидай их прибаутками.

Старый разбойник покачал головою.

- Несдобровать мне, - сказал он, показывая на убитого коршуна. - Это

меня срезал белый кречет. Вишь, и нет уж его. Убил, да и пропал!

Перстень пристально посмотрел на него и с досадою почесал затылок.

- Слушай, дядя, - сказал он, - кто тебя знает, что с тобою сегодня

сталось! Только я тебя неволить не буду. Говорят, сердце вещун. Пожалуй,

твое сердце и недаром чует беду. Оставайся, я один пойду в Слободу.

- Нет, - отвечал Коршун, - я не к тому вел речь. Уж 12 страница. обратило на себя внимание Иоанна. если такая моя

доля, чтобы в Слободе голову положить, так нечего оставаться. Видно, мне так

на роду написано. А вот к чему я речь вел. Знаешь ли, атаман, на Волге село

Богородицкое?

- Как не знать, знаю.

- А около того села, верстах в пяти, место, что зовут Попов Круг?

- И Попов Круг знаю.

- А на Поповом Кругу дуб старый помнишь?

- И дуб помню; только нет уже того дуба, срубили его.

- Дуб-то срубили, да пень оставили.

- Так что ж с того?

- А вот что. Я-то уж никогда Волги-матушки не увижу, а ты еще, статься

может, вернешься на родимую сторонушку. Так когда 12 страница. обратило на себя внимание Иоанна. будешь на Волге, ступай на

Попов Круг. Отыщи пень старого дуба. Как отыщешь пень, сосчитай полдевяносто

ступеней на закат солнечный. Сосчитаешь ступни, начинай рыть землю на том

месте. Там, - продолжал Коршун, понизив голос, - я в былое время закопал

казну богатую. Довольно там лежит корабленников золотых, и червонцев, и

рублев серебряных. Откроешь клад, все будет твое. Не взять мне с собою казны

на тот свет. А как иной раз подумаешь, что будешь там ответ держать за все,

что здесь делал, так в ночное время индо мороз по коже дерет! Ты бы, атаман,

как не будет меня, велел по мне панихиду отслужить. Оно все вернее. Да не

жалей денег на панихиду 12 страница. обратило на себя внимание Иоанна.. Заплати хорошенько попу; пусть отслужит как

следует, ничего не пропустит. А зовут меня, ты знаешь, Амельяном. Это так

только люди Коршуном прозвали; а крестили ведь меня Амельяном; так пусть поп

отслужит панихиду по Амельяне; а ты уж заплати ему хорошенько, не пожалей

денег, атаман; я тебе казну оставляю богатую, на всю жизнь твою станет!

Коршуна прервали подскакавшие сокольники.

- Эй вы, убогие! - закричал один из них, - говорите, куда полетел

кречет?

- И рад бы сказать, родимые, - отвечал Перстень, - да вот уже сорок

годов глаза запорошило!

- Как так?

- Да пошел раз в горы, с камней лыки драть, вижу - дуб растет, в дупле

жареные цыплята пищат. Я влез 12 страница. обратило на себя внимание Иоанна. в дупло, съел цыплят, потолстел, вылезти не

могу! Как тут быть? Сбегал домой за топором, обтесал дупло, да и вылез;

только тесамши-то, видно, щепками глаза засорил; с тех пор ничего не вижу:

иной раз щи хлебаю, ложку в ухо сую; чешется нос, а я скребу спину!

- Так это вы, - сказал, смеясь, сокольник, - те слепые, что с царем

говорили! Бояре еще и теперь вам смеются. Ну, ребята, мы днем потешали

батюшку государя, а вам придется ночью тешить его царскую милость.

Сказывают, хочет государь ваших сказок послушать.

- Дай бог здоровья его царской милости, - подхватил Коршун, внезапно

переменив приемы, - почему не послушать! Коли до ночи не свихнем 12 страница. обратило на себя внимание Иоанна. языков,

можем скрозь до утра рассказывать!

- Добро, добро, - сказали сокольники, - в другой раз побалякаем с вами.

Теперь едем кречета искать, товарища выручать. Не найдет Трифон Адрагана,

быть ему без головы; батюшка царь не шутит!

Сокольники поскакали в поле.

Перстень и Коршун опять уцепились за Митьку и побрели по дороге в

Слободу.

Не дошли они до первого подворья, как увидели двух песенников, которые

бренчали на балалайках и пели во все горло:

Как у нашего соседа

Весела была беседа!

Когда разбойники с ними поравнялись, один из песенников, рыжий детина,

с павлиньим пером на шапке, нагнулся к Перстню.

- Уж дней пять твой князь в 12 страница. обратило на себя внимание Иоанна. тюрьме! - сказал он шепотом, продолжая

перебирать лады. - Я все разузнал. Завтра ему карачун. Сидит он в большой

тюрьме, против Малютина дома. С которого конца петуха пускать?

- Вон с того! - отвечал Перстень, мигнув на сторону, противоположную

тюрьме.

Рыжий песенник щелкнул всеми пальцами по животу балалайки и,

отвернувшись от Перстня, будто и не с ним говорил, продолжал тонким голосом:

Как у нашего соседа

Весела была беседа!

Глава 21

СКАЗКА

Иван Васильевич, утомленный охотою, удалился ранее обыкновенного в свою

опочивальню.

Вскоре явился Малюта с тюремными ключами.

На вопрос царя Малюта ответил, что нового ничего не случилось, что

Серебряный повинился в том, что стоял за Морозова на Москве, где убил

семерых опричников 12 страница. обратило на себя внимание Иоанна. и рассек Вяземскому голову.

- Но, - прибавил Малюта, - не хочет он виниться в умысле на твое

царское здравие и на Морозова также показывать не хочет. После заутрени

учиним ему пристрастный допрос, а коли он и с пытки и с огня не покажет на

Морозова, то и ждать нечего, тогда можно и покончить с ним.

Иоанн не отвечал. Малюта хотел продолжать, но в опочивальню вошла

старая мамка Онуфревна.

- Батюшка, - сказала она, - ты утром прислал сюда двух слепых:

сказочники они, что ли; ждут здесь в сенях.

Царь вспомнил свою встречу и приказал позвать слепых.

- Да ты их, батюшка, знаешь ли? - спросила Онуфревна.

- А что?

- Да полно, слепые 12 страница. обратило на себя внимание Иоанна. ли они?

- Как? - сказал Иоанн, и подозрение мигом им овладело.

- Послушай меня, государь, - продолжала мамка, - берегись этих

сказочников; чуется мне, что они недоброе затеяли; берегись их, батюшка,

послушай меня.

- Что знаешь ты про них? говори! - сказал Иоанн.

- Не спрашивай меня, батюшка. Мое знанье словами не сказывается: чуется

мне, что они недобрые люди, а почему чуется, не спрашивай. Даром я никого

еще не остерегала. Кабы послушалась меня покойная матушка твоя, она, может,

и теперь бы здравствовала еще!

Малюта поглядел со страхом на мамку.

- Ты чего на меня смотришь? - сказала Онуфревна. - Ты только безвинных

губишь, а лихого человека распознать, видно, не твое дело. Чутья-то 12 страница. обратило на себя внимание Иоанна. у тебя

на это не хватит, рыжий пес!

- Государь, - воскликнул Малюта, - дозволь мне попытать этих людей! Я

тотчас узнаю, кто они и от кого подосланы!

- Не нужно, - сказал Иоанн, - я их сам попытаю. Где они?

- Тут, батюшка, за дверью, - отвечала Онуфревна, - в сенях стоят.

- Подай мне, Малюта, кольчугу со стены; да ступай будто домой, а когда

войдут они, вернись в сени, притаись с ратниками за этою дверью. Лишь только

я кликну, вбегайте и хватайте их... Онуфревна, подай сюда посох.

Царь вздел кольчугу, надел поверх нее черный стихарь, лег на постель и

положил возле себя тот самый посох, или осен, которым незадолго перед 12 страница. обратило на себя внимание Иоанна. тем

пронзил ногу гонцу князя Курбского.

- Теперь пусть войдут! - сказал он.

Малюта положил ключи под царское изголовье и вышел вместе с мамкою.

Иконные лампады слабо освещали избу. Царь с видом усталости лежал на одре.

- Войдите, убогие, - сказала мамка, - царь велел!

Перстень и Коршун вошли, осторожно передвигая ноги и щупая вокруг себя

руками.

Одним быстрым взглядом Перстень обозрел избу и находившиеся в ней

предметы.

Налево от двери была лежанка; в переднем углу стояла царская кровать;

между лежанкой и кроватью было проделано в стене окно, которое никогда не

затворялось ставнем, ибо царь любил, чтобы первые лучи солнца проникали в

его опочивальню. Теперь сквозь окно это смотрела 12 страница. обратило на себя внимание Иоанна. луна, и серебряный блеск ее

играл на пестрых изразцах лежанки.

- Здравствуйте, слепые муромские калашники, вертячие бобы! - сказал

царь, пристально, но неприметно вглядываясь в черты разбойников.

- Много лет здравствовать твоей царской милости! - отвечали Перстень и

Коршун, кланяясь земно. - Заступи, спаси и помилуй тя мати божия, что

жалеешь ты нас, скудных, убогих людей, по земле ходящих, по воды бродящих,

света божия не видящих! Сохрани тебя святый Петр и Павел, Иоанн Златоуст,

Кузьма со Демьяном, Хутынские чудотворцы и все святые угодники! Создай тебе

господи, о чем ты молишь и просишь! Вечно бы тебе в золоте ходилось, вкусно

елось и пилось, сладко спалось! А супостатам твоим вечно б 12 страница. обратило на себя внимание Иоанна. икалось и

голодалось; каждый бы день их дугою корчило, бараньим рогом коробило!

- Спасибо, спасибо, убогие! - сказал Иоанн, продолжая вглядываться в

разбойников. - Что ж вы давно, знать, ослепли?

- Смолоду, батюшка государь, - отвечал Перстень, кланяясь и сгибая

колени, - оба смолоду ослепли! И не припомним, когда солнышко божие видели!

- А кто же вас научил песни петь и сказки сказывать?

- Сам господь, батюшка, сам господь сподобил еще в стародавние времена!

- Как так? - спросил Иоанн.

- Старики наши рассказывают, - отвечал Перстень, - и гусляры о том

поют. В стародавние то было времена, когда возносился Христос бог на небо,

расплакались бедные, убогие, слепые, хромые, вся, значит, нищая братия: куда

ты, Христос бог, полетаешь? На кого 12 страница. обратило на себя внимание Иоанна. нас оставляешь? Кто будет нас

кормить-поить? И сказал им Христос, царь небесный.

"Дай вам, говорит, гору золотую, реку медвяную, сады-винограды, яблони

кудрявы; будете сыты да пьяны, будете обуты-одеты!" Тут возговорил Иван

Богослов: "Ай же ты спас милосердый! Не давай им ни горы золотые, ни реки

медвяные, ни садов-виноградов, ни яблонь кудрявых. Не сумеют они ими

владети; наедут к ним сильные, богатые, добро-то у них отымут. А ты дай им,

Христос, царь небесный, дай-ко-се имя твое Христовое, дай-ко-се им те песни

сладкие, сказаньица великие про стару старину да про божьих людей. Пойдут

нищие по земле ходити, сказаньица 12 страница. обратило на себя внимание Иоанна. великие говорити, всякий их

приобует-приоденет, хлебом-солью напитает". И рече Христос, царь небесный:

"Ин пусть будет по-твоему, Иване! Пусть же им будут песни сладкие, гусли

звонкие, сказанья великие; а кто их напоит-накормит, от темныя ночи

оборонит, тому я дам в раю место; не заперты в рай тому двери!"

- Аминь!! - сказал Иоанн. - Какие же вы знаете сказки?

- Всякие знаем, батюшка царь, какие твоя милость послушать соизволит.

Могу сказать тебе о Ерше Ершовиче, сыне Щетинникове, о семи Семионах, о змие

Горынище, о гуслях-самогудах, о Добрыне Никитиче, об Акундине...

- Что же, - перебил Иоанн, - разве ты один сказки сказываешь? А

старик-то зачем с тобою 12 страница. обратило на себя внимание Иоанна. пришел?

Перстень спохватился, что Коршун почти все время молчал, и, чтобы

вызвать его из неестественной для сказочника угрюмости, он вдруг переменил

приемы и начал говорить прибаутками.

- Старик-то? - сказал он, наступая неприметно на ногу Коршуна. - Это,

вишь, мой товарищ, Амелька Гудок; борода у него длинна, да ум короток; когда

я речь веду скоромную, не постную, несу себе околесную, он мне поддакивает,

потакает да присвистывает, похваляет да помалчивает. Так ли, дядя, белая

борода, утиная поступь, куриные ножки; не сбиться бы нам с дорожки!

- Вестимо так, - подхватил Коршун, опомнясь, - наша чара полна зелена

вина, а уж налил по край, так пей до дна 12 страница. обратило на себя внимание Иоанна.! Вот как, дядя, петушиный голосок,

кротовое око; пошли ходить, заберемся далеко!

- Ай люли тарарах, пляшут козы на горах! - сказал Перстень, переминая

ногами, - козы пляшут, мухи пашут, а у бабушки Ефросиньи в левом ухе

звенит!..

- Ай люлюшеньки люли! - перебил Коршун, также переминая ногами, - ай

люлюшеньки люли, сидит рак на мели; не горюет рак, а свистит в кулак; как

прибудет вода, так пройдет беда!

- Эх, батюшка государь. - закончил Перстень с низким поклоном, - не

смотри на нас искоса; это не сказка, а только присказка!

- Добро, - сказал Иоанн, зевая, - люблю молодцов за обычай; начинайте

сказку про Добрыню, убогие; авось я, слушая вас, сосну!

Перстень еще раз поклонился, откашлялся и 12 страница. обратило на себя внимание Иоанна. начал:

- "Во гриднице княженецкой, у Владимира, князя киевского, было

пированье почестный стол, был пир про князей, бояр и могучих богатырей. А и

был день к вечеру, а и был стол во полустоле, и послышалось всем за диво:

затрубила труба ратная. Возговорил Владимир, князь киевский, солнышко

Святославьевич: "Гой еси вы, князья, бояре, сильны могучие богатыри! Пошлите

опроведать двух могучих богатырей: кто смеловал стать перед Киевом? Кто

смеловал трубить ко стольному князю Владимиру?"

Зашумели буйны молодцы посередь двора; зазвенели мечи булатные по

крутым бедрам; застучали палицы железные у красна крыльца, закидали шапки

разнорядь по поднебесью. Надевают могучи богатыри сбрую ратную, садятся на

добрых коней, выезжают во чисто поле..."

- Погоди-ка 12 страница. обратило на себя внимание Иоанна.! - сказал Иоанн, с намерением придать более правдоподобия

своему желанию слушать рассказчика, - я эту сказку знаю. Расскажи лучше про

Акундина.

- Про Акундина? - сказал Перстень с замешательством, вспомнив, что в

той сказке величается опальный Новгород, - про Акундина, батюшка государь,

сказка-то нехорошая, мужицкая; выдумали ту сказку глупые мужики

новгородские; да я, батюшка царь, как будто и забыл-то ее...

- Рассказывай, слепой! - сказал Иоанн строго, - рассказывай всю, как

есть, и не смей пропустить ни единого слова!

И царь внутренно усмехнулся трудному положению, в которое он ставил

рассказчика.

Перстень, хотя досадовал на себя, что сам предложил эту сказку, но, не

зная, до какой степени она уже известна Иоанну, решился очертя 12 страница. обратило на себя внимание Иоанна. голову начать

свой рассказ, ничего не выкидывая.

- "Как во старом было городе, - начал он, - в Новегороде, как во том ли

во Новегороде, со посадской стороны, жил Акундин молодец, а и тот ли

Акундин, молодой молодец, ни пива не варил, ни вина не курил, ни в торгу не

торговал; а ходил он, Акундин, со повольницей и гулял он, Акундин, по

Волхову по реке на суденышках. Садится он, Акундин, на суденышко оснащенное,

кладет весельца кленовые во замки дубовые, а сам садится на корму. Поплыло

суденышко по Волхв по реке и прибыло суденышко ко круту бережку. Как во ту

пору по круту бережку идет калечище перехожее. Берет калечище Акундина за

белы руки 12 страница. обратило на себя внимание Иоанна., ведет его, Акундина, на высок курган, а становивши его на высок

курган, говорил такие речи: "Погляди-ка, молодой молодец, на город

Ростиславль, на Оке-реке, а поглядевши, поведай, что деется в городе

Ростиславле?" Как глянул Акундин в город во Ростиславль, а там беда великая:

исконные слуги молода князя рязанского, Глеба Олеговича, стоят посередь

торга, хотят войной город отстоять, да силы не хватит. А по Оке-реке плывет

чудовище невиданное, змей Тугарин. Длиною-то был тот змей Тугарин во триста

сажен, хвостом бьет рать рязанскую, спиною валит круты берега, а сам все

просит стару дань. В ту пору калечище берет Акундина за его белы руки 12 страница. обратило на себя внимание Иоанна.,

молвит таково слово: "Ты гой еси, добрый молодец, назовись по имени по

изотчеству!" На те ли речи спросные говорит Акундин: "Родом я из Новагорода,

зовут меня Акундин Акундиныч".

"Тебя-то, Акундин Акундиныч, я ждал ровно тридцать лет и три года;

спознай своего дядюшку родимого Замятню Путятича; а и ведь мой-то брат,

Акундин Путятич, был тебе родимый батюшка! А и вот тебе меч-кладенец твоего

родимого батюшки, Акундина Путятича!" Не домолвивши речи вестные, стал

Замятня Путятич кончатися, со белым светом расставатися; и, кончаяся, учал

отповедь чинить: "А и гой ты еси, мое милое детище, Акундин Акундиныч! Как и

будешь ты во славном во 12 страница. обратило на себя внимание Иоанна. Новегороде, и ты ударь челом ему, Новугороду, и ты

скажи, скажи ему, Новугороду: а и дай же то, боже, тебе ли, Новугороду, век

вековать, твоим ли детушкам славы добывать! Как и быть ли тебе, Новугороду,

во могучестве, а твоим детушкам во богачестве..."

- Довольно! - перебил с гневом царь, забывая в эту минуту, что цель его

была только следить за рассказчиком. - Начинай другую сказку!

Перстень, как будто в испуге, согнул колени и поклонился до земли.

- Какую же сказку соизволишь, батюшка государь? - спросил он с

притворным, а может быть, и с настоящим страхом. - Не рассказать ли тебе о

Бабе-яге? О Чуриле Пленковиче? О Иване Озере? Или не 12 страница. обратило на себя внимание Иоанна. велишь ли твоей милости

что-нибудь божественное рассказать?

Иоанн вспомнил, что он не должен запугивать слепых, а потому еще раз

зевнул и спросил уже сонным голосом:

- А что же ты знаешь божественное, убогий?

- Об Алексее божьем человеке, батюшка, о Егории Храбром, об Иосифе

Прекрасном или, пожалуй, о Голубиной книге.

- Ну, - сказал Иоанн, которого глаза, казалось, уже смыкались, -

расскажи о Голубиной книге. Оно нам, грешным, и лучше будет на ночь

что-нибудь божественное послушать!

Перстень вторично откашлялся, выпрямился и начал нараспев:

- "Как из тучи было из грозныя, из грозныя тучи страховитыя подымалась

погода божия; во той ли во погоде божией выпадала с небес книга Голубиная 12 страница. обратило на себя внимание Иоанна..

Ко той ли ко книге Голубиной соезжалось сорок царей и царевичей, сорок


documentadztcgv.html
documentadztjrd.html
documentadztrbl.html
documentadztylt.html
documentadzufwb.html
Документ 12 страница. обратило на себя внимание Иоанна.